Кто построил собор святого василия. О строительстве готических соборов
Как, из чего, за сколько и кто сторил?
- Что вы делаете? - обратился к мастерам незнакомец.
- Обтесываю камень, чтоб ему, - сказал первый.
- Не видишь, глину лопачу, - буркнул второй.
- Я строю Шартрский собор, - отозвался третий.
Старая притча
Возведение готических соборов было делом чрезвычайно затратным, как в плане финансов, так и с точки зрения использования рабочей силы. Современная мудрость гласит: "Если вы задумали делать ремонт и составляете смету, то будьте готовы к тому, что к концу работ сумма расходов увеличится минимум вдвое".
Збигнев Херберт в эссе "Камень из кафедрального собора " пишет: " Никакие архивные материалы не позволяют сделать вывод, что перед началом этих колоссальных работ производились какие-то подсчеты затрат и составлялись сметы. В средневековой бухгалтерии действовал романтический принцип соизмерения усилий в соответствии с замыслом".
Далее приведу несколько важнейших и, как мне кажется, интересных цитат из этого эссе, иллюстрируя их собственной подборкой. Цитаты подаю без кавычек. Иногда вставляю свои уточнения или дополнения, но деликатно и осторожно, чтобы не нарушить хорошего стиля Херберта.
Затраты на строительство превосходили средства, какими мог располагать один человек, даже суверен. Желая обеспечить постоянный приток средств, папы в XIII веке потребовали, чтобы четвертая часть доходов каждой церкви предназначалась на строительство. Но требование это исполнялось не слишком дотошно. И вот король Ян Чешский передает на строительство церквей доходы от королевских серебряных копей. Не отставали и городские коммуны. В Орвието в 1292 году произвели перепись жите лей и в соответствии с их состоянием назначили налог на строительство II Duomo.
Дуомо в Орвието
Сохранился также весьма интересный реестр жертвователей на возведение Миланского собора , включающий все профессии и социальные группы, в том числе и куртизанок. Очень часто дарения поступали натурой; так, королева Кипра пожертвовала одному из итальянских соборов великолепную, шитую золотом ткань. Лихорадка пожертвований порой приводит к семейным конфликтам. Например, один итальянец просит возвратить золотые пуговицы, которые жена принесла в дар на строительство. Рядом с церквями открываются большие лавки, где можно купить все, что жертвуют верующие, — от драгоценностей до домашней птицы.
Миланский собор
В отчетах о строительстве часто приходится читать меланхолическую констатацию: «Ничего не делается. Нет денег».
Другой серьезной проблемой для строителей соборов была транспортировка материалов. Транспортные средства оставались те же, что и в античные времена, то есть водные пути и повозки, в которые запряжены лошади или мулы. Если каменоломня находилась на расстоянии более десяти километров от места строительства, как это было, к примеру, в Шартре, то одна упряжка доставляла за день полторы тысячи килограммов камня, то есть около одного кубического метра.
Какова была стоимость транспортировки? Если материал доставлялся из места, находящегося на расстоянии в несколько десятков или более километров, его цена увеличивалась втрое, а то и впятеро.
Нельзя не упомянуть об одном оригинальном транспортном средстве, не встречавшемся нигде и никогда, кроме Средних веков, а именно спинах верующих, добровольно предоставлявших их для доставки строительных материалов. Прежде чем паломники доходили до прославленного собора Сант-Яго (Св. Иакова) в Компостелло, каждый из них в городке Трикастела получал порцию известняка, которую должен был донести до Кастанеды, где находились печи. В часто цитируемом письме аббата Эмона из Шартра (1145 год) описывается, как толпа женщин и мужчин всех сословий (что критически настроенным комментаторам представляется преувеличением) тянут возы «с вином, пшеницей, камнем, деревом и всем прочим, потребным для строительства церкви и пропитания». Тысячи людей идут в полном безмолвии. Дойдя до цели, они распевают благодарственные гимны и исповедуются в грехах.
Однако нужно относиться критически к этим красивым историям, вполне вероятно, правдиво отражающим настроения, общественный фон и атмосферу чуда, окружавшую строительство больших соборов.Камни и раствор рабочие вносили наверх на плечах либо поднимали с помощью простейших механизмов, основанных на системе блоков. Применявшиеся в древности большие деревянные подмости, опирающиеся на землю и поднимающиеся вместе с ростом здания, использоваться здесь не могли из-за плотной застройки вокруг соборов. Леса начинались не от фундамента здания и напоминали ласточкины гнезда, подвешенные на головокружительной высоте. На возводимых стенах видны так называемые «журавли», то есть крановые балки в виде бревен, и примитивные лебедки. Канат, к которому крепился камень, внизу наворачивали на барабан, точь-в-точь как сейчас в деревенских колодцах. Использовались также большие колеса со ступенями, которые приводились в движение ногами ступающих на них рабочих.
Вот как это выглядит на картине Франсуа Фуке :
Финансы и транспорт — lenta convectiocolumnarum (медленная доставка колонн) — вот слабые места возведения готических соборов. Поэтому многие из них превращались в настоящие долгострои.
Собор в Шартре строится 50 лет:
Этот же храм на картине Камиля Коро:
Собор в Амьене возводится - 60 лет:
Реймс - 90 лет:
Строительство собора в Милане было закончено в начале 19 в.:
Соборы были предметами гордости, а также видимыми издалека знаками могущества. А равно и местом вполне мирской деятельности. Человек средневековья в соборе чувствовал себя как дома. Нередко он там ел, спал, разговаривал, не понижая голоса. Поскольку скамей не было, по церкви свободно расхаживали и частенько в ней укрывались от непогоды. Запреты церковных властей на проведение в церквах светских собраний доказывают, что, вероятней всего, это было широко распространенным явлением. Подтверждением тому служит еще один факт: во многих городах, где был собор или большая церковь, не строили ратушу.
Постоянная забота об облике собора и его строительстве в Англии, Германии и Франции лежала на аббатах и епископах, а в Италии — на городских коммунах. Аббат Сугерий является образцом и символом тех, кто все свои силы, время и талант посвящал собору. Легко можно представить себе, как он спорит с золотильщиками и живописцами, устанавливает иконографию витражей, поднимается по лесам, возглавляет экспедицию дровосеков в окрестности для поисков достаточно высоких и крепких деревьев. Благодаря ему строительство Сен-Дени продолжалось всего три года и три месяца, что стало рекордом скорости строительства, не побитым за несколько веков.
Базилика Сен Дени:
Присмотримся к людям, работающим на строительстве. Они составляют небольшое иерархизированное сообщество. В самом низу этой общественной лестницы мы видим рабочих. Набирались они большей частью из беглых крестьян, выходцев из многодетных деревенских семей, которые устремлялись в города в поисках хлеба и свободы. Квалификации у них не было, и чаще всего они исполняли самые тяжелые работы. Однако у них, особенно у молодых, предприимчивых, была надежда, что в один прекрасный день кто-то другой переймет у них тяжелые носилки, а они там, наверху, будут укладывать в стены камень. И экономический фактор играл тут весьма существенную роль. Подносчик камня, землекоп получали в день семь денье, каменщик же — двадцать два. Количественное отношение неквалифицированных рабочих к квалифицированным составляло три к одному — четыре к одному, а иногда и больше.
Если смотреть со стороны, может возникнуть впечатление, что между рабочими и мастерами существовала пропасть, но на самом деле так не было. Ибо готические соборы, эти великие импровизации, требовали наличия чего-то наподобие органических связей между всеми участвовавшими в их строительстве. Сразу же за мастером каменщиком следуют его подручные или подмастерья, называвшиеся valets, compagnons, serviteurs. Им просто по необходимости приходилось учиться ремеслу. Хотя бы такому простому, как приготовление раствора.
Высшую группу составляют каменщики и все другие мастера, работающие по дереву, камню, свинцу и железу. В сущности, они являются конструкторами.
Одной из тайн готической архитектуры и вещью совершенно непостижимой для нас является то, что скульпторы не воспринимались как художники и растворялись в массе анонимных каменщиков. Архитектор и теолог держали их индивидуальность в узде.
Зачастую рабочие прибывали издалека, жили прямо на стройке, тут же питались... Прямо, как и сейчас наши "заробітчани" в других странах. Поэтому:
Уолтеру из Черифорда, руководителю работ в Королевской долине, пришла в голову мысль построить для каменщиков помещение вроде сарая. Он явно не предполагал, что сарай этот, называвшийся по-французски «ложа», сделает блестящую политическую карьеру. Поначалу все было весьма прозаично и имело чисто практический смысл. Тем, кто обтесывал камень, готовил скульптурные элементы, необходимо было предоставить помещение, где они могли бы поесть, а также укрыться от зноя и холода. Это не было жильем. Но совершенно точно, что ложа каменщиков (известно, что первая была выстроена из тысячи четырехсот досок, то есть была по размерам невелика и внутри оборудована крайне примитивно) стала также местом профессиональных дискуссий.
Такую бытовку-ложу увидим на картине Ван Эйка "Святая Барбара", она была и есть покровительницей строителей:
Сколько зарабатывали? Вопрос трудный, поскольку нам прекрасно известно, насколько легко использовать вводящие в заблуждение индексы, с помощью которых черным по белому можно доказать, что нам живется прекрасно, либо что раньше было лучше, или что где-то там лучше, чем у нас. Проблема усложняется еще и тем, что рассматривается очень отдаленная эпоха. Прожиточный минимум вещь весьма относительная. Вслед за французским исследователем Пьером дю Коломбье, которого никто не заподозрит в пристрастности, повторим (оставив это утверждение на его ответственность), что материальные условия рабочих в Средние века были лучше, чем в XIX столетии. Следует только добавить, что относится это, скорей всего, к квалифицированным рабочим, а не к тем, кто прорубал темные штольни в каменоломнях. Бессель после подробнейших исследований сообщает, что в XIV веке каменщику, чтобы купить триста шестьдесят килограммов пшеницы, нужно было работать двенадцать дней, в 1500 году — двадцать, а в 1882-м — двадцать два.
Средневековая традиция выводила происхождение строителей соборов от строителей храма Соломона. Генеалогия вполне почтенная и в то же время мистическая. Фигура архитектора была окружена ореолом тайны, точь-в-точь как в современных романах о средневековых строителях соборов. Это наполовину маг, наполовину алхимик, астроном крестовых сводов, таинственный человек, приходящий издалека, который обладает эзотерическим знанием совершенных пропорций и строго оберегаемым секретом конструкции. На самом же деле начала этой профессии были куда скромней, и архитектор растворялся в безымянной толпе мастеров.
Чаще всего это был каменщик, и занимался он физическим трудом точно так же, как остальные его собратья. Зачастую роль архитектора исполнял опекун строительства, аббат или епископ, человек образованный и опытный, побывавший во многих странах.
Роль архитектора уточняется, его значение растет одновременно, можно сказать, с ростом готических соборов. Положение и значимость этой профессии окончательно определяются к середине XIII века. Но вот мы читаем текст примерно того же периода и недоуменно разводим руками. Моралист и проповедник Никола де Бьяр с возмущением говорит: «На больших строительствах установился обычай, что есть там мастер, который распоряжается словесно, но весьма редко, а то и вообще никогда не прикладывает рук к работе; меж тем плату он получает большую, чем остальные». Далее не без презрения рассказывается, как мастер, надев перчатки и держа в руках линейку, приказывает другим: «Обтесывай этот камень так-то и так-то», а сам не работает. В точности как многие нынешние прелаты, добавляет Никола де Бьяр, чтобы уж в полной мере выразить свое негодование.
Архитектура не числилась среди свободных искусств. Несомненно, это уязвляло архитекторов, и они старались компенсировать эту несправедливость, самовольно присваивая себе университетские титулы magister cementariorium (магистр цементных дел), magister lapidorum (магистр каменных дел). Известно, что это вызвало протесты парижских адвокатов, которые не желали быть на одной ноге с каменщиками.
Однако вершиной стала надпись на надгробной плите Пьера де Монтрейля, архитектора Людовика Святого и создателя Сент-Шапель. В ней он не только назван совершенным цветком добрых нравов, но и почтен нигде более не встречающимся титулом docteur es pierres (доктор каменных дел). Однако то апогей личной карьеры, и он не должен заслонять скромные начала этой профессии.
Кем для нас является архитектор? Это тот, кто составляет проект. Сохранились ли проекты средневековых соборов? Только с середины ХIII века. К этому периоду относится бесценный альбом Виллара де Оннекура.
Это первый и единственный известный нам средневековый учебник, малая энциклопедия строительства, и одновременно тетрадь для заметок, рисунков, практических советов и изобретений. К сожалению, тридцать три уцелевших пергаментных листа составляют лишь половину альбома.Виллар, родившийся в маленькой пикардийской деревне, отличался неутолимой любознательностью. Он много путешествовал, видел готические соборы в Мо, Лане, Шартре, Реймсе, был также в Германии и Швейцарии, добрался даже до Венгрии — и всюду отмечал и зарисовывал все, что его заинтересовало: план хоров, кузнечика, розетту, льва, человеческое лицо, возникающее в узоре листа растения, обнаженную натуру, снятие с креста, фигуры в движении.
Несколько страничек из альбома Виллара:
Поначалу архитектор был одним из ремесленников, получал поденную плату, работал физически как каменщик, и даже, что нас безмерно удивляет, еще в XVI веке в Руане ему платили меньше, чем каменщику, но зато выдавали ежегодную премию. Однако со временем материальные выгоды этой профессии становятся все более явными, доказательством чему служит тот факт, что поденную плату архитектор получал вне зависимости от того, был он на строительстве или нет. К этому добавляется еще вознаграждение натурой — одежда. Поначалу она рассматривалась как некое подобие ливреи, то есть определяла, что носящий ее является слугой опекуна строительства. Но когда мы узнаем, что в 1255 году архитектор Джон Глостер получил плащ на меху, какой носили обычно дворяне, то понимаем: это уже явный знак возведения в дворянское достоинство. Управляющие стройкой, желая привязать архитектора, дарили ему коня, дом; он получал также привилегию трапезовать за столом настоятеля. В Италии и особенно в Англии материальное положение руководителя строительства было гораздо лучше, чем во Франции. Годовой заработок мастера составлял на острове восемнадцать фунтов, меж тем как доход с земли в сумме двадцати фунтов давал право на получение дворянства. В ХIII веке придворный архитектор Карла Анжуйского имел титул протомагистра, конную свиту и был причислен к рыцарям.
Под конец следует разобраться с легендой об анонимности строителей соборов. Десятки их имен дошли до нашего времени не только благодаря записям хронистов или реестрам выплат. Средневековые строители с радостью и гордостью подписывали, если можно так выразиться, свои произведения.
В Шартрском соборе на полу находится единственный сохранившийся узор, который долго не привлекал внимания исследователей. Это лабиринт в форме круга диаметром восемнадцать метров, по которому верующие на коленях совершали паломничество.
Лабиринт в Шартрском соборе:
Это лабиринт в форме круга диаметром восемнадцать метров, по которому верующие на коленях совершали паломничество. То был как бы сокращенный вариант паломничества в Святую Землю. Так вот, в центральной части этого лабиринта, являющегося дальним отголоском критской цивилизации, находилась памятная плита. К сожалению, ни один из оригиналов не сохранился до нашего времени, однако существует описание и нам известно содержание двух надписей. И это не стих из Евангелия — как можно было бы предположить — и не фрагмент литургического текста. Надпись же в Амьенском соборе звучит совершенно неожиданно для сторонников тезиса об анонимности средневековых строителей. Вот она:
«В год благодати Господней 1220 было начато строительство сего храма. Епископом тогда был Эрварт, королем Франции Людовик, сын Филиппа. Тот же, кто был мастером, прозывался Робер из Люзарша, после него пришел мастер Тома из Кормона, а после него его сын Рено, каковой и поместил эту надпись в год от Рождества Господня 1288».
Столетняя война нанесла смертельный удар искусству строительства соборов. Но симптомы кризиса проявились уже в конце ХIII века. По Европе шла волна преследования мысли: в 1292 году в тюрьме умирает Роджер Бэкон, свобода высказывания в университетах изрядно урезана. Стремящаяся к централизации, особенно во Франции, королевская власть лишает городские коммуны многих прав и подчиняет их своим целям. Щедрая до той поры молодая буржуазия перестает жертвовать на возведение башен, над которыми собираются тучи войны. Процесс над тамплиерами становится символом конца эпохи.
Сыновья тех, кто ваял улыбку ангела, вытачивают пушечные ядра.
Сегодня 12 июля Покровский собор, более известный как храм Василия Блаженного, отмечает свое 450-летие. Эта дата не случайна: 2 июля (29 июня по старому стилю) 1561 года была освящена центральная Покровская церковь собора.
Собор Покрова Пресвятой Богородицы на Рву, более известный как храм Василия Блаженного , расположен в южной части Красной площади в Москве, близ Спасских ворот Кремля, над спуском к Москве-реке. Он построен в середине XVI века по распоряжению царя Ивана IV Грозного в ознаменование покорения Казанского ханства - части бывшей Золотой Орды - в знак благодарения за одержанную победу.
Что стояло раньше на месте Покровского собора точно не известно. Русские летописи содержат отрывочные и противоречивые сообщения о деревянных и каменных церквях. Это порождало немало догадок, версий и легенд.
По одной из версий, вскоре после возвращения Ивана IV Грозного из Казанского похода 1552 г. на месте будущего храма Покрова на Рву на бровке Москвы-реки, на возвышенности была заложена деревянная церковь во имя Живоначальной Троицы с семью приделами.
Святитель Московский митрополит Макарий посоветовал Ивану Грозному создать здесь каменную церковь . Митрополиту Макарию принадлежала и основная композиционная идея будущего храма.
Первое же достоверное упоминание о возведении храма Покрова Богоматери относится к осени 1554 г. Считают, что это был деревянный собор. Он простоял немногим более полугода и был разобран перед началом строительства каменного собора весной 1555 г.
Покровский собор возводили русские зодчие Барма и Постник (есть версия о том, что Постник и Барма - имена одного человека). По легенде, чтобы зодчие не смогли создать нового лучшего творения, царь Иван IV по завершении строительства выдающегося шедевра архитектуры велел их ослепить. Впоследствии была доказана несостоятельность этого вымысла.
Строительство храма велось всего 6 лет и только в теплое время года. В летописи содержится описание "чудесного" обретения мастерами девятого, южного престола, после того, как все сооружение было практически завершено. Однако четкая симметрия, присущая собору, убеждает в том, что у зодчих изначально было представление о композиционном строении будущего храма: предполагалось поставить восемь приделов вокруг центральной девятой церкви. Храм строили из кирпича, а фундамент, цоколь и некоторые элементы декора были выполнены из белого камня.
Уже к осени 1559 г. собор был в основном завершен. В праздник Покрова Богоматери освятили все церкви, за исключением центральной, так как "болшая церковь средняя Покров того году не совершена".
Освящение Покровской церкви и, соответственно, всего собора произошло 12 июля (29 июня по старому стилю) 1561 года. Освящал храм митрополит Макарий.
Каждая церковь собора получила свое посвящение . Восточная церковь была освящена во имя Святой Живоначальной Троицы. Исследователи до сих пор ищут ответ, почему эта церковь получила свое название. Существует несколько гипотез. Известно, что в честь "Святой Живоначальной Троицы" в 1553 г. был основан монастырь в покоренной Казани. Предполагают также, что на месте Покровского собора первоначально стояла деревянная Троицкая церковь, давшая наименование одному из приделов будущего храма.
Четыре боковых придела освящены в честь святых, в дни памяти которых совершались важнейшие события Казанского похода: Киприана и Иустины (2 (15) октября - в этот день завершился штурм Казани), Григория, просветителя Великой Армении (в день его памяти 30 сентября (13 октября) произошел взрыв Арской башни г. Казани), Александра Свирского (в день его памяти 30 августа (12 сентября) была одержана победа над войском царевича Епанчи, спешившего из Крыма на помощь татарам), Трех Патриархов Константинопольских Александра, Иоанна и Павла Нового (поминаемых также 30 августа).
Еще три придела посвящены Николаю Великорецкому, Варлааму Хутынскому и празднику Входа Господня в Иерусалим. Центральный престол назван в честь Покрова Богородицы, так как 1(14) октября в день этого праздника, символизировавшего заступничество Матери Божией за христианский род, начался главный штурм Казани. По наименованию центральной церкви и был назван весь собор.
Приставка "на Рву" , встречающаяся в летописных свидетельствах о соборе, связано с тем, что через всю площадь, названную впоследствии Красной, вдоль кремлевской стены c XIV века шел глубокий и широкий оборонительный ров, который был засыпан в 1813 г.
Собор имел необычную архитектурную композицию - 9 самостоятельных храмов были построены на едином основании - подклете - и соединены между собой внутренними сводчатыми переходами, окружающими центральный храм. Снаружи все церкви были окружены первоначально открытой галереей-гульбищем. Центральная церковь завершалась высоким шатром, приделы были перекрыты сводами и увенчаны куполами.
Ансамбль собора дополняла трехшатровая открытая звонница, в арочных пролетах которой висели массивные колокола.
Первоначально Покровский собор венчали 8 больших куполов и маленькая главка над центральным храмом. Чтобы подчеркнуть значимость строительного материала, а также уберечь собор от атмосферных воздействий, все его стены снаружи были расписаны в красно-белых тонах. Роспись имитировала кирпичную кладку. Материал первоначального покрытия куполов остается неизвестен, так как они были утрачены во время опустошительного пожара 1595 г.
В первозданном виде собор просуществовал до 1588 г. Тогда с северо-восточной стороны к нему была пристроена десятая церковь над могилой юродивого Василия Блаженного, который проводил много времени у строящегося собора и завещал похоронить себя рядом с ним. Известный московский чудотворец умер в 1557 г., а после его канонизации сын царя Ивана IV Грозного, Федор Иоаннович повелел соорудить церковь. В архитектурном отношении она представляла собой самостоятельный бесстолпный храм с отдельным входом.
Место обретения мощей Василия Блаженного обозначили серебряной ракой, которая впоследствии была утеряна во времена Смуты, в начале XVII в. Богослужения в церкви святого вскоре стали ежедневными, а начиная с XVII столетия, имя придела переносится постепенно и на весь собор, становясь его "народным" наименованием: Храм Василия Блаженного.
В конце XVI века появились фигурные главы собора - взамен первоначального сгоревшего покрытия.
В 1672 г. с юго-восточной стороны к собору пристроили одиннадцатую церковь: небольшой храм над могилой Иоанна Блаженного - чтимого московского юродивого, похороненного у собора в 1589 г.
Во второй половине XVII века во внешнем облике собора произошли существенные изменения. Деревянные навесы над гульбищем, то и дело сгоравшие при пожарах, заменили кровлей на арочных кирпичных столбах. Над папертью церкви Святого Василия Блаженного пристроили церковь святой Феодосии Девы. Над открытыми ранее белокаменными лестницами, ведущими на верхний ярус собора, появились сводчатые шатровые крыльца, устроенные на так называемых "ползучих" арках.
В этот же период появляется полихромная орнаментальная роспись. Она покрывает вновь выстроенные крыльца, опорные столбы, наружные стены галерей и парапеты гульбищ. Фасады церквей сохраняют в это время роспись, имитирующую кирпичную кладку.
В 1683 г. весь собор по верхнему карнизу был опоясан изразцовой надписью. Большие желтые буквы на темно-голубом фоне поливы изразцов сообщали об истории создания храма и его поновлении во второй половине XVII в. Надпись была уничтожена спустя столетие во время очередного ремонта.
В 1680-е гг. перестроили звонницу . На месте открытого сооружения возвели двухъярусную колокольню с открытой верхней площадкой для звона.
В 1737 г. во время грандиозного пожара храм Василия Блаженного сильно пострадал, особенно его южная церковь.
Кардинальные изменения в его программе росписей произошли при ремонте в 1770-1780-е гг. На территорию собора и под его своды перенесли престолы деревянных церквей, снесенных для предотвращения пожаров с Красной площади. Тогда же престол Трех патриархов Константинопольских был переименован во имя Иоанна Милостивого, а церковь Киприана и Иустины стал носить имя святых Адриана и Наталии (первоначальные посвящения церквям были возвращены в 1920-е гг.).
Внутри церкви расписали масляным "сюжетным" письмом с изображением святых и сцен житийного содержания. Масляная роспись поновлялась в 1845-1848 гг. и в конце XIX века. Снаружи стены покрыли росписью, которая имитировала кладку из крупных валунов - "дикий камень". Были заложены арки подклета (нижний нежилой ярус), в западной части которого разместили жилье для причта (служителей храма). Колокольню объединили пристройкой со зданием собора. Верхнюю часть придела Василия Блаженного (церковь Феодосии Девы) перестроили в ризницу - хранилище церковных ценностей и святынь.
В 1812 г. был отдан приказ французским артиллеристам взорвать собор. Однако он был лишь разграблен войсками Наполеона, но сразу же после войны отремонтирован и освящен. Территория вокруг собора была благоустроена и обнесена ажурной чугунной решеткой, выполненной по проекту известного архитектора О. Бове.
В конце XIX века впервые встала задача возвращения собору первоначального облика. В специально созданную Комиссию по реставрации памятника вошли известные архитекторы, ученые и живописцы, которые определили основные направления исследования и восстановления Покровского собора. Однако отсутствие средств, Октябрьская революция и последующий за ней период разрухи в истории России не позволили осуществить задуманную программу.
В 1918 г. Покровский собор одним из первых был взят государством под охрану как памятник национального и мирового значения. С 21 мая 1923 года он открыт для посетителей как историко-архитектурный музей. При этом до 1929 года в церкви Св. Василия Блаженного проводились богослужения.
В 1928 г. Покровский собор стал филиалом Государственного исторического музея и является им и поныне.
В 1920-е гг. на памятнике развернулись широкие научно-реставрационные работы, благодаря которым стало возможным восстановление первоначального облика собора и воссоздание в отдельных церквах интерьеров XVI - XVII веков.
С этого момента по настоящее время были проведены четыре глобальные реставрации, включавшие архитектурные и живописные работы. Была восстановлена первоначальная роспись "под кирпич" XVI века снаружи, в церкви Покрова Богоматери и в церкви Александра Свирского.
В 1950-1960-е гг. проводились уникальные реставрационные работы: в интерьере центральной церкви открыли "храмозданную летопись", в которой древние зодчие указали точную дату завершения строительства собора - 12 июля 1561 года (день равноапостольных Петра и Павла); впервые железные покрытия куполов заменили на медные. Удачный выбор материала способствовал тому, что до сих пор покрытия куполов остаются невредимыми.
В интерьерах четырех церквей реконструированы иконостасы , практически полностью состоящие из икон XVI - XVII веков, среди которых есть подлинные шедевры древнерусской школы иконописи ("Троица" XVI в.). Гордостью собрания являются иконы XVI- XVII вв. "Видение пономаря Тарасия", "Никола Великорецкий в житии", "Александр Невский в житии", а также иконы из первоначального иконостаса церкви Покрова Пресвятой Богородицы "Василий Великий" и "Иоанн Златоуст". В остальных церквях сохранились иконостасы XVIII - XIX веков. Среди них два иконостаса были перенесены в 1770-е гг. из соборов Московского Кремля (алтарные преграды в церкви Входа Господня в Иерусалим и в центральной церкви).
В 1970-е гг. на внешней обходной галерее под поздними записями была обнаружена фреска XVII века. Найденная живопись послужила основой для воссоздания первоначальной орнаментальной росписи на фасадах собора.
1990-й год стал важной вехой в истории музея: Покровский собор был включен в Список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО в России. После длительного перерыва в церкви Покрова Пресвятой Богородицы возобновили богослужения. В следующем году собор был утвержден в совместном пользовании Государственного исторического музея и Русской православной церкви.
В 1997 г. в церкви Василия Блаженного, закрытой с конца 1920-х гг., завершилась реставрация интерьера, монументальной и станковой живописи. Церковь введена в экспозицию Покровского собора, и в ней возобновлены богослужения.
В Покровском соборе Русской православной церковью проводятся богослужения: в дни главных престолов (Покрова и святого Василия Блаженного) проходят патриаршие или владычные службы. У раки Святого Василия Блаженного каждое воскресенье читается акафист.
В 2001-2011 гг. полностью отреставрированы семь церквей собора, поновлены фасадные росписи, и частично темперная живопись внутренней галереи. В 2007 г. Покровский собор стал номинантом конкурса "Семь чудес России".
Материал подготовлен на основе информации открытых источников
Знаменитый красочный храм Покрова на Рву, одна из главных достопримечательностей Москвы, был возведён с 1555 по 1561 год в ознаменование взятия Казани русскими войсками в 1552 году. Он был освящён в честь праздника Покрова потому, что приступ русских войск к Казани начался в этот день. Мы привыкли воспринимать собор как единый, но на самом деле он состоит из десяти самостоятельных храмов. Отсюда такой причудливый, уникальный облик всего собора, или, лучше сказать, храмового комплекса.
Первоначально храмов было девять, причём именно центральный был в честь праздника Покрова Богородицы. Остальные восемь были посвящены какому-то празднику или святому, в чей день произошло то или иное достопамятное событие, связанное с осадой Казани. В 1588 году к комплексу была приделана церковь над захоронением известного московского блаженного Василия, и вот она-то лишь и имеет право называться в строгом смысле слова церковью Василия Блаженного. [С-BLOCK]
Итак, мы будем говорить о Покровском многоцерковном соборе, каким он строился в 1555-1561 гг. Во многих книгах и в наше время можно прочесть, что его строительством руководили два мастера: Барма и Посник. Есть, правда, версии, будто строительством руководили некие неизвестные итальянские мастера. Но она не имеет никакого документального подтверждения и никакой аргументации, кроме необычного вида собора. Н. М. Карамзин сгоряча назвал стиль Покровского собора «готическим», но это абсолютно неверно с искусствоведческой точки зрения, и только авторитет этого «первого русского историографа» позволяет некоторым до сих пор настаивать на иноземном авторстве самобытного храма Василия Блаженного.
Откуда взялось стойкое мнение, будто строительством руководили два мастера?
В 1896 г. священник Иван Кузнецов опубликовал выдержку из рукописного сборника, хранившегося тогда в Румянцевском музее. Сборник этот поздний, был составлен не ранее конца XVII - начала XVIII вв. В сборнике содержится «Сказание о перенесении чудотворного образа Николая чудотворца», бывшего царским вкладом в строившийся Покровский собор. В этом позднем сказании читаем, что царь Иван Грозный вскоре после взятия Казани поставил семь деревянных церквей вокруг большей, восьмой, каменной, около Фроловских ворот (т.е. с XVII века ворот Спасской башни Кремля). «И потом даровал ему Бог двух мастеров русских, по прозвищу Барма и Постник, бывших мудрыми и пригодными к такому чудесному делу». Это известие о «двух мастерах» было принято большинством историков некритично. [С-BLOCK]
Данное известие являлось не летописным текстом, а гораздо более поздним сказанием, в котором переосмысливалось старое предание. Выражение «по прозвищу» ставилось в тогдашнем русском языке перед прозвищем человека, а не перед его собственным именем. Посник или Постник это собственное имя. Барма же - прозвище, означавшее, возможно, человека искусного, как искусно делались бармы - оплечья на великокняжеские и царские одежды, богато и разнообразно украшенные. Поэтому во фразе «Сказания» о двух мастерах «по прозвищу Барма и Постника» нелогично то, что первый мастер назван только по прозвищу без имени, а второй - только по имени без прозвища.
Более логичен текст из «Русского Летописца от начала Русской земли до восшествия на престол царя Алексея Михайловича», написанного в первой половине XVII века; следовательно, намного ближе к интересующему нас событию. В нём сказано: «В том же году (1560) повелением царя и государя и великого князя Ивана, была начата церковь, обещанная за взятие Казани в честь Троицы и Покрова…, а мастером был Барма с товарищами». Здесь назван только один мастер, но, очевидно, не вследствие незнания автора о втором мастере (Постнике), а потому, что это был один и тот же человек. [С-BLOCK]
Впоследствии был найден еще один источник, показывающий, что имена Постник и Барма действительно относятся к одному, а не к двум лицам. Из него следует, что рукопись Судебника 1550 г. принадлежала до 1633 г. монастырскому стряпчему, московскому служилому человеку Дружине. Дружина был сыном Тарутия и внуком Посника, имевшего прозвище Барма. Дело кажется совершенно ясным. И таким образом мифических «два мастера», одного из которых звали Барма, а другого Постник, соединяются в одно историческое лицо - Постника (это, понятно, не крестильное имя, а нечто вроде современной фамилии) по прозвищу Барма, означавшему, что сей человек искусен в ремёслах.
Причём мастер Постник того времени известен по постройкам ещё ряда сооружений, а именно: Казанского кремля, Никольского и Успенского соборов в Свияжске. Однако сей факт, блестяще доказанный ещё в 1957 году отечественным археологом Н. Ф. Калининым, до сих пор проходит мимо внимания многих историков и искусствоведов, и те привычно твердят о «Барме и Постнике как двух строителях Покровского собора».
В 1561 году была освящена одна из самых известных церквей России - Покровский собор, или, как его называют иначе, храм Василия Блаженного. Портал «Культура.РФ» вспомнил интересные факты из истории его создания.
Храм-памятник
Покровский собор - это не просто церковь, а храм-памятник, возведенный в честь присоединения Казанского ханства к Русскому государству. Главная битва, в которой русские войска одержали победу, произошла в день Покрова Пресвятой Богородицы . И храм был освящен в честь этого христианского праздника. Собор состоит из отдельных церквей, каждая из которых также освящена в честь праздников, в которые происходили решающие бои за Казань, - Троицы, Входа Господня в Иерусалим и других.
Грандиозная стройка в рекордные сроки
Изначально на месте собора стояла деревянная Троицкая церковь. Вокруг нее во время походов на Казань возводились храмы - они отмечали громкие победы русского войска. Когда Казань окончательно пала, митрополит Макарий предложил Ивану Грозному перестроить архитектурный ансамбль в камне. Он хотел окружить центральный храм семью церквями, но ради симметрии количество увеличили до восьми. Так, на одном основании были построены 9 самостоятельных храмов и звонница, их соединяли сводчатые переходы. Снаружи церкви были окружены открытой галереей, которую называли гульбищем - это была своеобразная церковная паперть. Каждый храм увенчали собственным куполом с неповторимым рисунком и оригинальной отделкой барабана. Грандиозное по тем временам сооружение высотой 65 метров строили всего шесть лет - с 1555 по 1561 год. Вплоть до 1600 года это было самое высокое здание Москвы.
Храм в честь прорицателя
Хотя официальное название собора - собор Покрова на Рву, все знают его как храм Василия Блаженного. По преданию, известный московский чудотворец собирал деньги на строительство храма, а потом был похоронен у его стен. Юродивый Василий Блаженный ходил по московским улицам босым, почти без одежды практически весь год, проповедовал милосердие и помощь ближним. Ходили легенды и о его провидческом даре: говорят, он предсказал московский пожар 1547 года. Сын Ивана Грозного Федор Иоаннович распорядился построить церковь, посвященную Василию Блаженному. Она стала частью Покровского собора. Церковь была единственным храмом, который работал всегда - круглый год, и днем, и ночью. Позже по ее названию прихожане начали и собор называть собором Василия Блаженного.
Луи Бишбуа. Литография «Церковь Василия Блаженного»
Виталий Графов. Московский чудотворец Блаженный Василий. 2005
Царская сокровищница и аналой на Лобном месте
В соборе нет подвальных помещений. Вместо них построили общее основание - перекрытый сводами подклет без поддерживающих столбов. Вентилировались они через специальные узкие отверстия - продухи. Изначально помещение использовали как склад - там хранилась царская казна и ценности некоторых богатых московских семей. Позже узкий вход в подклет заложили - его нашли лишь во время реставрации 1930-х годов.
При своих колоссальных внешних размерах, внутри Покровский собор совсем невелик. Возможно, потому, что изначально он строился как мемориальный памятник. Зимой собор и вовсе был закрыт, так как не отапливался. Когда в храме начали проводить службы, особенно по большим церковным праздникам, внутри помещалось очень мало людей. Тогда аналой переносили на Лобное место, а собор будто служил громадным алтарем.
Русский зодчий или европейский мастер
До сих пор доподлинно неизвестно, кто построил храм Василия Блаженного. У исследователей есть несколько вариантов. Один из них - собор возвели древнерусские зодчие Постник Яковлев и Иван Барма. По другой версии, Яковлев и Барма были на самом деле одним человеком. Третий вариант гласит, что автором собора стал иностранный архитектор. Ведь композиция храма Василия Блаженного не имеет аналогий в древнерусском зодчестве, а вот в западноевропейском искусстве найти прототипы здания можно.
Кем бы ни был архитектор, существуют печальные легенды о его дальнейшей судьбе. Согласно им, когда Иван Грозный увидел храм, то был поражен его красотой и велел ослепить зодчего, чтобы тот никогда и нигде не повторил свою величественную постройку. Другая легенда гласит, что строителя-иностранца и вовсе казнили - по той же причине.
Иконостас с заворотом
Иконостас для собора Василия Блаженного создали в 1895 году по проекту архитектора Андрея Павлинова. Это так называемый иконостас с заворотом - он настолько велик для небольшого храма, что продолжается на боковых стенах. Его украшают старинные иконы - Богоматерь Смоленская XVI века и образ святого Василия Блаженного, написанный в XVIII веке.
Также храм декорирован росписями - они созданы на стенах здания в разные годы. Здесь изображены Василий Блаженный, Богородица, главный купол украшен ликом Спаса Вседержителя.
Иконостас в соборе Василия Блаженного. 2016. Фотография: Vladimir d"Ar
«Лазарь, поставь на место!»
Собор несколько раз едва не разрушили. Во время Отечественной войны 1812 года здесь разместились французские конюшни, а после храм и вовсе собирались взорвать. Уже в советское время сподвижник Сталина Лазарь Каганович предлагал разобрать собор, чтобы на Красной площади стало больше места для парадов и демонстраций. Он даже создал макет площади, и здание храма с нее легко снималось. Но Сталин, увидев архитектурный образец, сказал: «Лазарь, поставь на место!»
Знаменитый красочный храм Покрова на Рву, одна из главных достопримечательностей Москвы, был возведён в 1555-1561 годах в ознаменование взятия Казани русскими войсками в 1552 году. Он был освящён в честь праздника Покрова потому, что приступ русских войск к Казани начался именно в этот день. Мы привыкли воспринимать собор как единый, но на самом деле он состоит из десяти самостоятельных храмов. Отсюда такой причудливый, уникальный облик всего собора, или, лучше сказать, храмового комплекса.
Первоначально храмов было девять, причём центральный был посвящен Покровам Богородицы, а остальные восемь - определенному празднику или святому, в чей день произошло то или иное достопамятное событие, связанное с осадой Казани. В 1588 году к комплексу была пристроена церковь над захоронением известного московского блаженного Василия, и вот она-то только и имеет право называться в строгом смысле слова церковью Василия Блаженного.
Итак, мы будем говорить о Покровском многоцерковном соборе, каким его возводили в 1555-1561 гг. Во многих книгах и в наше время можно прочесть, что сооружение его осуществлялось под началом двух мастеров - Бармы и Посника. Есть, правда, версии, будто строительством руководили неизвестные итальянские мастера. Но она не имеет никакого документального подтверждения и никакой аргументации, кроме необычного вида собора. Н.М. Карамзин сгоряча назвал стиль Покровского собора «готическим», но это абсолютно неверно с искусствоведческой точки зрения, и только авторитет «первого русского историографа» позволяет некоторым до сих пор настаивать на иноземном авторстве самобытного храма Василия Блаженного.
Откуда же взялось мнение, что строительством руководили два мастера?
В 1896 году священник Иван Кузнецов опубликовал выдержку из рукописного сборника, хранившегося тогда в Румянцевском музее. Сборник этот был составлен не ранее конца XVII – начала XVIII века. В нем содержится «Сказание о перенесении чудотворного образа Николая чудотворца», который был царским даром Покровскому собору. В этом позднем сказании говорится, что царь Иван Грозный вскоре после взятия Казани поставил семь деревянных церквей вокруг большей, восьмой, каменной, около Фроловских ворот (т.е. с XVII века ворот Спасской башни Кремля). «И потом даровал ему Бог двух мастеров русских, по прозвищу Барма и Постник, бывших мудрыми и пригодными к такому чудесному делу». Эта информация о «двух мастерах» была принята большинством историков на веру.
А ведь сказание, переосмыслявшее старое предание, являлось не летописным текстом. К тому же напомним, что выражение «по прозвищу» в тогдашнем русском языке, как и сейчас, означало только прозвище человека, а не его собственное имя. Бармой могли называть умелого мастера, так как бармы - это оплечья на одежды царей и духовных сановников, богато и разнообразно украшенные и требующие искусного и тщательного исполнения. Посник же, или Постник, - имя собственное. Поэтому не логично, что в «Сказании» первый мастер назван только по прозвищу без имени, а второй - только по имени без прозвища.
Более достоверным можно считать текст из «Русского Летописца от начала Русской земли до восшествия на престол царя Алексея Михайловича», написанного в первой половине XVII века, то есть по времени намного более близкого к интересующему нас событию. В нём читаем: «В том же году повелением царя и государя и великого князя Ивана была начата церковь, обещанная за взятие Казани в честь Троицы и Покрова…, а мастером был Барма с товарищами». Здесь назван только один зодчий, но, очевидно, не вследствие незнания имени второго мастера (Посника), а потому, что это был один и тот же человек.
Впоследствии был найден еще один источник, свидетельствующий, что имена Посник и Барма действительно относятся к одному, а не к двум лицам. Из него следует, что рукопись Судебника 1550 года принадлежала до 1633 года монастырскому стряпчему, московскому служилому человеку Дружине. Дружина был сыном Тарутия и внуком Посника, имевшего прозвище Барма. Дело кажется совершенно ясным: два мифических мастера, одного из которых звали Барма, а другого - Посник, соединяются в одно историческое лицо – Посника (это, понятно, не крестильное имя, а нечто вроде современной фамилии) по прозвищу Барма, означавшему, что сей человек искусен в ремёслах.
Причём зодчий Постник того времени известен по постройкам ещё ряда сооружений, а именно: Казанского кремля, Никольского и Успенского соборов в Свияжске. Однако сей факт, блестяще доказанный ещё в 1957 году отечественным археологом Н.Ф. Калининым, до сих пор обходят своим вниманием многие историки и искусствоведы, которые по привычке твердят о Барме и Постнике как о двух строителях Покровского собора.